| Обобщили (начало 1920 г.) |
В Харькове шла выборная кампания на губернский съезд профсоюзов. На одном из собраний меньшевик Гольдштейн рассказал страшный слух: в Москве на Сухаревском рынке торговали тифозной человечиной, в итоге была масса заражённых, вымерла целая семья.
Слух слухом, но Гольдштейн привёл его для иллюстрации разрухи, как р е з у л ь т а т а правления коммунистов. Оскорблённое таким выводом, коммунистическое большинство профсоюзного съезда лишило демагога делегатского мандата. Оказавшись перед очередным фактом насилия над своим товарищем, вся меньшевистская фракция покинула заседания съезда. Оставшиеся делегаты вздохнули свободно и приняли ворох большевистских резолюций. Рабочим потом говорилось, что меньшевики живут сплетнями, а коммунисты – работают.
Никто при этом не интересовался, был ли на самом деле сухаревский эпизод. Просто всем из частных мух хотелось понаделать общих слонов. |
| На выборах в правление Союза рабочих химиков Киева большинство поддержало некоммуниста. Тогда ведшие собрание комиссары объявили, что всё-равно победил их кандидат, против которого не голосовал никто (голосовавших против брали на заметку в Чека). Значит, сказали комиссары, кандидат-коммунист в с е х устраивает.
Так в сокровищнице пролетарской демократии появился ещё один брильянт. |
| | Матёрый шпион (весна 1920 г.) |
Мастерские Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ) в Одессе кишели антисоветчиками. Многие из них даже служили в деникинской армии и ушли с белыми в Крым.
Но славное звание контрреволюционера-ропитовца было запятнано. Вот как это случилось. Весной 1920 года в уже занятой красными Одессе застрял с группой своих товарищей руководитель деникинской разведорганизации «Азбука» – Василий Шульгин. Он готовился вновь развернуть шпионские сети, что пронюхали чекисты. Они подослали к нему своего агента, якобы курьера от Врангеля. «Это был человек маленького роста, – вспоминал Шульгин, – неопределённых лет, от 25 до 40. Совершенно бритый, голова и лицо, он производил впечатление мёртвой головы с глубоко втянутыми щеками и запавшими глазами». Разоблачить его Шульгин не смог, а вот чекистов, которых агент привел за собою, шульгинцам всё же удалось переиграть и скрыться. Однако и планы «Азбуки» были разрушены.
Агент оказался ропитовцем. |
| Всероссийский Союз профессиональных объединений врачей (ВСПОВ) отстаивал свою независимость от Советской власти и упорно не хотел объединяться с другими медицинскими союзами в единую организацию. Поэтому, когда последняя, под сокращённым названием ВСЕМЕДИКОСАНТРУД, всё же была создана, делегатское собрание ВСПОВа отреагировало такой резолюцией:
«Предложить всем врачам (уже вошедшим в союз) немедленно выйти из союза Всемедикосантруд; образовать кадр агитаторов, направив их деятельность против союза Всемедикосантруд; для расходов на агитацию повысить членские взносы».
Так началась упорная борьба ВСПОВа против Медсантруда. По ироничному замечанию советского историка Алуфа, борьбу врачи «проиграли».
Ещё бы. Ведь у Медсантруда оказались на руках такие козыри, как ВЦСПС (он о б ъ я в и л роспуск ВСПОВ ) и ВЧК (она этот роспуск п р о в е л а ). |
| | Часовой революции (январь 1920 г.) |
На московском Кабельном заводе трудилось около 500 рабочих. Большевистской ячейки здесь не было, ибо в наличии имелся только ОДИН коммунист – сторож Мысягин. Зато – при единственном на заводе ружье.
А вы думали, сторож – профессия не революционная? |
| | Поднявший меч (10 марта 1919-1 декабря 1934 гг.) |
Сергей Миронович Киров приобрёл в нашей истории ореол мученика. И как-то забывают, что в марте 1919 года, при подавлении рабочих беспорядков в Астрахани, он – впервые в новейшей истории! – применил против беззащитного города тяжёлую корабельную артиллерию. Канонада была такой, что Волга в с к р ы л а с ь ото льда.
Поэтому 1 декабря 1934 года выстрелом в голову нашему новатору было просто отплачено. Правда, по другому поводу. Зато той же монетой. |
| | Чужой среди своих (ноябрь 1917-февраль 1921 гг.) |
У народного комиссара просвещения Луначарского были свои тараканы. В славные дни Октябрьской революции он подал в отставку, узнав об артобстреле большевиками осаждённого Кремля. Конечно, Ленин его не отпустил. Но вождь подобных истерик страх как не любил, за что позднее бедному защитнику памятников старины не раз приходилось каяться.
Сурово, правда, по другому поводу критиковали Луначарского и рабочие. В Ярославле возмущались, что пролетарский меценат неплохо устроил в местном совхозе двух актрисок, любивших разъезжать на лошадях чуть не в амазонках. И когда он вышел на митинг на гигантской Большой мануфактуре, то был просто прогнан: голодных оборванных ярославцев вывел из себя его буржуйский костюм и яркий безвкусный галстух (который, кстати, очень раздражал писателя Куприна). В Москве ему хохотали в лицо, на двухтысячном митинге давая десяток-другой голосов в поддержку советских резолюций. В Питере кричали в ответ на пламенные речи: «барин», «снимите с него шубу!»
В общем, нечуткими оказались массы к несгибаемому покровителю советского просвещения. Вот если бы он одевался в простенький костюм перед встречами с народом, как это делали другие большевики (например, Раковский)!
Негибким он был, Анатолий Васильевич Луначарский. |
| В конце 1918 года большевики силой реконструировали Союз рабочих печатного дела в Петрограде. Потеряв возможность открытой оппозиции, печатники перешли к вредительству: портили бумагу, устраивали поджоги в редакциях и типографиях. А наборщики 14-й Государственной типографии (расположенной на теперешней улице Правды), где печатался местный коммунистический официоз – газета «Петроградская правда», систематически заменяли в фамилии нового, большевистского, председателя Союза печатников одну и ту же букву. В итоге благозвучная фамилия превращалась в неприличное слово.
Рассказавший много позже эту историю коммунист Лебеденко почему-то забыл назвать фамилию председателя. Правды ради исправим ошибку. Наш благозвучный носил фамилию Гордон. |
| | Достал! (начало 1918-1 апреля 1919 г.) |
Питерская обувная фабрика «Скороход» имела собственного коммунистического героя. Звали его Яков Калинин. Он был грозой фабричных контрреволюционеров и саботажников, пытавшихся вырвать у советского правительства лишнюю копейку. Ему ничего не стоило предать недовольного суду ревтрибунала, а в преддверии забастовки – разместить на фабрике пулемёты. За своё полицейское рвение он и поплатился: 1 апреля 1919 года, в День дурака, Калинин пытался задержать у проходной фабрики агитаторов, раздававших прокламации с призывом к стачке. И получил пулю в твердокаменный лоб. Убийцу не нашли, так как «никто ничего не видел». А «Скороходу» дали к названию мемориальный довесок: «имени Я.А.Калинина». Фабрика и сейчас его носит.
|
| Инициативные мастеровые нередко пытались создать собственные партии.
Взять хотя бы питерского литейщика Михаила Ушакова. Он организовал Независимую социалистическую рабочую партию (1906 г.). А ткач из Москвы Фёдор Жилкин вскормил Христианско-социалистическую рабоче-крестьянскую партию (1919 г.), причём обращался к Патриарху Тихону с просьбой благословить его на партийную работу .
Или вот троица. Слесарь Николай Глебов-Путиловский создал Единую рабочую партию (1918 г.) в Питере, кровельщик Василий Панюшкин – Рабоче-крестьянскую социалистическую партию (1921 г.) в Москве, а слесарь Гавриил Мясников – Рабочую группу РКП (1923 г.) в целом ряде рабочих районов страны.
Всех их объединяла любовь к социализму, нелюбовь к интеллигентам и неудача на политическом поприще. Ещё штришок: первые двое – птенцы Зубатова, Глебов – внефракционный социал-демократ, зато последняя двоица – выходцы из самых твердокаменных большевиков.
Ну, и закономерный финал их буржуйских инициатив – все познакомились с карающей дланью Чека. |
| В одном советском вестнике с труднопроизносимым названием из 10-ти слов было размещено «Объявление»:
«Со станции Московка, Юго-Восточных [железных] дорог [в Тамбовской губернии], сообщают, что машинисты Александр Шаповалов, Александр Ромашев, слесарь Хлопитин и котельщик Соргенко передались Краснову и уехали на Дон; все перечисленные лица объявлены врагами Советской власти». |
| | Есть контакт! (конец 1918-1919 гг.) |
Комиссия большевистского Совнаркома обследовала заводы Центрорезины. О ситуации на большом заводе «Богатырь» (в Москве), где хозяином положения был меньшевистский заводской комитет (завком), комиссия сообщала:
«Оплата труда рабочих и служащих значительно выше норм, выработанных соответствующими профессиональными союзами, и между правлением, заводоуправлением, служащими и рабочими наблюдается п о л н ы й к о н т а к т . Вследствие этого нигде не проявляется самостоятельное влияние рабочего контроля на действия правления, которое, очевидно, расходует большие суммы без подписи контролёра рабочих».
За эту вопиющую бесхозяйственность члены завкома во главе с председателем Михайловым скоро были арестованы. |
| | За несоответствие моменту (ноябрь-декабрь 1918 г.) |
Для обеспечения пролетарской диктатуры в Воронеже местные чекисты поместили в газетах и журналах следующее «Объявление»:
«Воронежская Чрезвычайная Комиссия осведомляет, что профессиональные организации будут признаны только в том случае, если в составе их будут иметься работники, соответствующие запросам текущего момента».
Но подобные расхлябанность и либеральничанье с врагами Соввласти пришлись председателю большевистского ВЦИК Свердлову не по нраву.
14 декабря он от имени ЦК РКП(б) циркулярно сообщал Воронежскому губернскому комитету большевиков:
«Воронеж – прифронтовой город, гнездо контрреволюции. Необходима решительная беспощадная борьба, искоренение белогвардейцев. Товарищи Пузырёв, Благонравов – ответственные партийные работники – могут справиться с задачей. Необходимо оказать им всяческое содействие в их тяжёлой работе. Рекомендуем назначить Пузырёва председателем ЧК. Не сомневаемся в вашем полном содействии. Проводите скорее назначение».
Ну, уж новые чекисты пузырей-то не пускали! |
| | Предательство (июль-декабрь 1918 г.) |
На нижегородских заводах красные долго не ощущали себя хозяевами, а гигантский Сормовский сталелитейный и механический – где большевиков частенько колотили – бастовал чуть ли не ежемесячно. В июле 1918-го, когда Народная Армия Учредительного собрания и чешские легионеры укрепились в Поволжье, сормовцы отправили к ним делегацию, прося не медлить с освобождением Нижнего от комиссаров.
Но последние тоже не ждали и для борьбы с вооружённой контрреволюцией сформировали пехотную дивизию. Состояла она почти исключительно из рабочих, причём – наиболее твёрдых сторонников Советской власти. Комиссары обещали призывникам, что их семьи будут обеспечены хлебом, и, по отзыву главкома Красной Армии Вацетиса, дивизия производила впечатление «прекрасно сколоченной части». Осенью 11-я Нижегородская прибыла на Южный фронт для борьбы с белоказачьими частями генерала Краснова. Но, едва в декабре она была введена в бой, случилось непредвиденное. Почти в полном составе – 10,000 штыков при 35 орудиях – дивизия сдалась в п л е н .
Комиссары кричали о предательстве. И только из их секретной переписки да из писем домочадцев, которые получали бойцы, можно было узнать об истинной причине Балашовской катастрофы. Красный комиссариат продовольствия обещаний не выполнил. Семьи нижегородских рабочих голодали по-прежнему. Так кто кого предал? |
| | Без колебаний (конец августа 1918 г.) |
Союз табачников направил столяра фабрики «Лаферм» (сегодня имени М.С.Урицкого) Петра Каширина на ответственную работу в Петроградский Совет народного хозяйства (Совнархоз). Кадр он был надёжный, исполнял самые деликатные поручения. Например, провёл декрет о национализации крупнейшего в России табачного треста «Экспорт». А именно: с револьвером в руках вошёл в здание правления Общества и выпроводил на улицу хозяев. Прямо как Христос, бичом выгнавший торговцев из Храма!
На этом сходство Каширина с Великим Плотником кончалось. Наш столяр открыл кассу и наличность – 13,000,000 рублей – отвёз в Совнархоз. Вся операция была проделана без колебаний: Пётр ведь значит «камень». |
| | Господи Свердлове! (30 ноября 1918 г.) |
Письмо из Секретариата ЦК РКП(б) во фракцию коммунистов при Главводе № 1329 от 30 ноября 1918 года: «Уважаемые товарищи!
ЦК просит сообщить, на каком основании вами распущен Московский подрайонный комитет Всероссийского союза работников водного транспорта.
Ни одна профсоюзная организация никакой фракцией не может быть распущена без ведома центрального партийного органа.
Секретарь [Свердлов]». Этот документ подписывая, Свердлов, наверное, себя Всемогущим Богом ощущал! Как там в Писании: ни один волос с головы человеческой не упадёт без Его ведома... |
| | Мог и расстрелять (июль 1918 г.) |
К тов. Петерсу, замещавшему пост Председателя ВЧК, пришли женщины, одетые в траур и взволнованные до последней крайности. Это были жёны рабочих, замешанных в организации Всеобщей политической стачки 2 июля, которую в Москве большевики сорвали массовыми арестами. Они стали слёзно просить о помиловании мужей, «если они ещё живы», а одна, истерически рыдая, умоляла выдать тело её расстрелянного супруга для погребения. Петерс тут же выяснил, что последняя – жена члена стачкома со станции Люблино, узнал, что муж жив и предложил повидать его в Бутырках.
В терпеливой беседе он узнал также, что Москва переполнена слухами о расстреле политических заключённых. И успокоил бедных работниц: «не волнуйтесь, товарищи. Разберёмся и невиновных выпустим». Слово Петерс сдержал: через несколько месяцев большинство рабочих было освобождено. Конечно, с волчьими билетами, запрещавшими работу в советских учреждениях и обрекавшими на голодную смерть. Но ведь мог и расстрелять товарищей... |
| | Преемники (конец 1918 г.) |
В ходе организованной красными в конце 1918 года перерегистрации профсоюзов, в одном только в Петрограде 55 организаций были признаны «вредными» для профдвижения. Им отказывали в легализации, а их члены лишались продовольственного пайка.
Ленинцы перехватили эстафету у царских сатрапов с прямо-таки революционным рвением. |
| | Ни в хомут, ни в козлы (14 августа-8 сентября 1918 г.) |
Волжские грузчики вошли в историю как ярые большевики и защитники Советской власти. Но вот пример из 1918 года. С началом гражданской войны царицынский Союз береговых рабочих «Грузолес» сформировал два запасных полка. Один полк 14 августа выступил на фронт против белых. Второй полк – 8 сентября поднял в Царицыне восстание против красных.
Видно, грузчиков не устраивало ни комиссародержавие, ни народоправство. |
| | Шестеро смелых (август 1918 г.) |
На учёте в большевистской фракции московского Союза пищевиков состояло 26 человек. Из них пятеро ушли в Красную Армию, шестеро – с продотрядами в деревню, 9 – переброшены на другие важные участки. Для работы в самом союзе оставалось 6 человек. Они разъезжали с портфелями по разбросанным в столице сотням предприятий пищевой промышленности и разъясняли массам политику Советской власти. Странно только, что пищевики не очень их слушали... |
|
|
