| Виртуоз локаута (июнь 1956 г.) |
Как-то на встрече лидеров стран социалистического содружества Первый секретарь ЦК польской Компартии Охаб пожаловался на тяжёлое положение в стране:
«Дело дошло до того, что рабочие объявляют забастовки и покидают шахты».
Хрущёв, лидер первой в мире страны победившего пролетариата, ответил ему:
«Что касается рабочей силы, то, если у вас, у поляков, её не хватает, или же у вас убегают, мы можем присылать вам рабочих из других стран».
Эти слова, по свидетельству очевидца, заставили Охаба вздрогнуть. |
| | Не будите зверя! (23 августа 1954 г.) |
В одном анекдоте американский шпион докладывает о состоянии Советской Армии, с благоговейным ужасом вспоминая спецчасти под загадочным названием стройбат. «Звери, – говорит разведчик. – Им даже оружие в руки не дают!»
В хрущёвские годы солдат широко применяли на стройках Союза, в том числе и в Барнауле (Алтайский край), о котором и пойдёт рассказ. Стройбатовцы были в основном с Кавказа и из Средней Азии. Народ дикий, творили что хотели, постепенно настроив против себя весь город – а Барнаул-то русский. После очередной леденящей душу истории сотни взвинченных местных бросили работу на строительстве ТЭЦ-2, «Трансмаше», котельном, других заводах и с прутьями, камнями да цепями осадили казармы. Рыскали по улицам, останавливали трамваи, ловили чёрных солдат и – били. Милиция поначалу робко держалась подальше от народного гнева.
Кладовщица с завода механических прессов, который один, наверное, в тот день работал, рассказывала, как лежащего на трамвайной остановке сержанта били железками по голове до тех пор, пока он не перестал шевелиться. «Молоденький такой паренёк, – говорила она плача. – И значки у него – отличник, разрядник».
Один солдат перемахнул через забор и забежал в инструментальный цех. Дрожащего от ужаса, его спрятали в кладовке.
Толпы не прекращали расправу даже при появлении усиленных патрулей милиции и гэбистов. Солдат приходилось буквально вырывать из-под ног горожан…
Только к ночи беспорядки улеглись. Итогом страшного дня стали 5 убитых и 17 раненых солдат и двое покалеченных рабочих.
Так в рамках реального социализма решался национальный вопрос. |
| В средневековой Венеции профессиональных убийц называли браво. Когда браво шёл на дело (его, закутанного в плащ и в маске, невозможно было спутать) – все в страхе расступались. Кто бы мог подумать, что сей полезный опыт, конечно, с местной спецификой, будет использован в России!
Дело было вскоре после смерти Сталина. Огромный специальный Горный лагерь (Горлаг) для политзаключённых под Норильском готовился ко всеобщей забастовке. Сначала прокатилась серия убийств стукачей из зэков, причём чекисты концов не нашли, так как убийцы скрывали лица материей. Когда же один из охранников по ничтожному поводу расстрелял толпу заключенных, а начальник лагеря отказался его судить, зэковские землячества решили, что пора. В тот же день, после вечерней поверки и до закрытия бараков, по всем бригадам прошли вооружённые делегаты в плащах и с завязанными лицами. Они объявили, что завтра, под угрозой расправы, никто на работу выходить не должен. О происшедшем начальству донесено не было: стукачи опасались анонимных убийц – так что на следующий день лагерные отделения дружно отказались от работы, застав администрацию совершенно врасплох. Браво! |
| | Когда вера сильнее плана (октябрь 1952 г.) |
Легендарный меньшевик и старый зэк Илья Гольц вспоминал.
Как-то в спецлагере при воркутинской шахте № 4 зэки-сектанты в количестве 40 человек отказались выходить на работу. Отказались просто: утром не встали с нар и не пошли на развод. Дело было в 5 утра, но по этому случаю срочно разбудили начальника лагеря. Тот приказал принять меры, но без крови, ибо горит план, а сектанты – самые лучшие работники. И вот толпа надзирателей и нарядчиков, вломившись в барак, уговаривает отказников выйти на развод. Те недвижимы и молчат. Тогда их сбрасывают с нар. Лежат на полу. Выволакивают во двор. Лежат в снегу. Ватага вертухаев тащит сектантов по снегу к воротам лагеря. Но те и здесь не встают в ряды развода.
А время идёт, вся смена топчется у ворот. Рушатся нормы, горит план. Начальник и старший оперуполномоченный выходят из штаба, подзывают к себе пастыря сектантов Ефремова, через считанные минуты тот возвращается к своей лежавшей на снегу пастве и громко говорит: «Братья, всё уладилось, вставайте». Те вмиг встают в развод. Через пять минут утренняя смена удаляется на шахту.
Вечером в бараках узнали исход конфликта. Оказывается, директор шахты договорился с начальником лагеря, чтобы вместо существующего для всех заключённых шахтёров скользящего графика, для сектантов были установлены твёрдые выходные – по субботам и религиозным праздникам, которые назовёт Ефремов. |
| | Пустите к детям! (сентябрь 1936 г.) |
На ткацкой фабрике им. Максима Горького (в Ивановской промышленной области) кончилась 2-я смена. Была уже ночь, но коммунистам взбрело в голову провести отчётное собрание. Они согнали народ в браковочную контору, а сторож закрыл дверь на крючок. Потом был нудный доклад. Потом – обсуждение доклада, в ходе которого ткачихи говорили: «что вы нас насильно держите?», «пустите к детям!»
Дальше – больше. Воспользовавшись тем, что сторож заслушался горячими речами выступавших, подмастер Скурихин с 40 злоумышленниками с криком отворили дверь и бросились по домам. Немногих удалось удержать, но и те до конца собрания проспали на лестнице.
В браковочной конторе тем временем торжествовала социалистическая демократия. |
| | Москва советская (15-17 октября 1941 г.) |
Немцы рвутся к Москве. Фронта нет. Положение критическое. Директора предприятий и учреждений получают приказ резко ускорить эвакуацию. И сталкиваются со всеобщим сопротивлением.
Сценка в райкоме комсомола. Звонят телефоны. Секретарю райкома сообщают:
– Фабрика остановлена. Рабочим предложено получить деньги и уходить. Рабочие протестуют.
– Кто дал такое распоряжение?
– Директор, начальники цехов.
– Провокация! Бей морду!.. Тащи в райком.
То же самое сообщают с «Металлоремонта» и других мест. Не задумываясь им отвечают: «Бей провокаторов! Продолжайте работать!» Прибегают активисты. Бурно рассказывают, что рабочие не хотят оставлять работу, не уходят с предприятий.
Райисполком. Работники выдают деньги рабочим заводов, руководители которых сбежали и увезли с собой ценности и кассу.
Рабочие Молокозавода № 2 задерживают директора Мороза с молочными продуктами. Продукты и машину отнимают, директора окунают в бочку со сметаной, сдают в милицию.
На Крестьянской заставе десятки тысяч народу. Останавливают выезжающие из города машины. Сотни милиционеров беспомощны. С ними расправляются, как с мальчишками. И так далее. И до тех пор, пока 17-го числа не выступает по радио секретарь МК Щербаков с заявлением, что город сдавать не собираются.
Тогда столица успокаивается. Москва вновь становится советской.
|
| Случилось это перед Великой Отечественной войной. Некто К., работавший на одном из предприятий Петрозаводска, повздорил со своим начальником и... ушёл в лес. Его выловили и пустили по уголовке, так как самовольный уход с работы в те времена считался трудовым преступлением. Рассматривал дело Народный суд 1-го участка Зарецкого района. За дезертирство с трудового фронта загремел К. на лесоповал.
Однако в защиту бедолаги выступил цеховой комитет профсоюза, который настаивал на психическом заболевании своего подопечного. Действительно, в лес мог уйти недовольный начальником, а значит, враждебный Советской власти элемент. К. же и Советская власть, и начальник вполне устраивали. Правда, последний был на К., по его словам, «сердит». Но нормальный человек вряд ли стал бы из-за этого скрываться среди карельских озер. Вот почему цехком утверждал, что К. не преступник, а придурок.
Профсоюз довёл дело до Верховного Суда, который драконовское решение отменил. Вместо нескольких месяцев исправительных работ, получил К. многолетнее принудительное лечение в психушке. Работы и там полно. И к тому же, не сердятся. Если что – просто лечат. |
| | Путиловцы продолжают шутить (январь 1935 г.) |
Советское государство победно отменило продуктовые карточки. Правда, при этом на 20-40 процентов были повышены цены. В первый же день свободной торговли в Ленинграде на двери столовой Кировского завода (бывшего Путиловского) кто-то злоумышленно приклеил меню следующего содержания:
«Обед для рабочих: первое блюдо – суп керосиновый, второе блюдо – свежий мох со сметаной, третье блюдо – сладкое из репы».
Всё-таки, неистребимо чувство юмора у советского рабочего! |
| | Армия без генералов (7 ноября 1929 г.) |
7 ноября 1929 года при построении демонстрационной колонны часть рабочих завода «Красный треугольник» (в Ленинграде) разбрасывала оппозиционные прокламации, кучковалась отдельно и выкрикивала лозунг «Да здравствуют вожди Троцкий и Зиновьев!» Троцкистская армия готова была идти на голгофу за своих генералов.
А вожди считали, что сталинская фракция реализует их программу индустриализации. Троцкий писал об этом из Турции, Зиновьев даже публично покаялся, разоружившись перед партией. Генералы отказались от своей армии. |
| Александр Наринский рассказывал:
На строительстве канала «Москва-Волга» не могли справиться с женским зековским отрядом. Из управления лагеря прислали отбывшую 10-летний срок уголовницу, оставшуюся по вольному найму. В лагерной школе она получила среднее образование, работала бригадиром швейниц. Отряд встретил её враждебно, посыпались оскорбления. Воспитательница стояла молча. Когда ругаться устали, она ответила такой изощрённой, почти художественной блатной бранью, что все остолбенели. Авторитет был утверждён.
Потом установились хорошие отношения, возникло доверие. Многие под влиянием воспитательницы пристрастились к чтению, с ней советовались, как с лучшей подругой. Выработка отряда резко поднялась, прекратились драки и хулиганство. Так прошло полгода.
И вдруг воспитательница запила. Её немедленно отправили в управление с отрицательной характеристикой. На следующий день отряд из двухсот женщин забастовал, а едва был переведён на штрафной паек, то отказался и от пищи. Скандал дошёл до заместителя начальника ГУЛАГа Фирина. Воспитательницу вернули в отряд.
От её прежней жизни остались периодические (через 5-6 месяцев) запои. Было разрешено выдавать ей на это время больничный лист. |
| | Убить двух зайцев (лето 1931 г.) |
На строительстве Днепрогэса (на Украине) забастовали бетонщики-комсомольцы. На увещевания пропагандистов отвечали: «Агитировать каждый может, а работать вот так, как мы... Становись с нами!» В общем, ребята упёрлись, график работ срывался.
В те дни на Днепрогэсе как раз находился первый секретарь комсомола Украины Бойченко. Он и спас положение. Пришёл на площадку, встал у короба, начал месить раствор. Повернулся к волынщикам: «А ну, кто со мной!..»
Те злятся, понимают, что секретарь их на понт берёт. Да, он в новой спецовке, а они в рванье. Но он тяжело болен (анкилоз – известкование организма), слух об этом давний на Днепрогэсе. Да и невооружённым глазом видать, что ходит Бойченко с трудом. Неудобно комсомольцам. Все приступают к работе. Надо помочь калеке. Заодно пусть посмотрит, как они корячатся на бетоне.
А Бойченко двух зайцев убил. Он знает: администрация теперь в лепёшку разобьется, чтобы наладить работу бетонщиков и обустроить их быт. Потому что если подобный конфликт на Днепрогэсе повторится, о вредительстве спецов-руководителей будет донесено в Харьков, и пойдут они по этапу.
Так хитроумный секретарь и бузотёров утюхал, и начальников приструнил. |
| Рабочий механического завода им. Карла Маркса (бывший «Новый Лесснер»), беспартийный Родичев, выбранный в депутаты одного из Ленинградских райсоветов, имел наглость как-то жаловаться на широком открытом собрании на засилье коммунистических фракций в Совдепах и профсоюзах. Но вылазка ходатая классового врага не прошла: бдительная советская печать тут же объявила его «контрреволюционным шептуном».
Интересно не то, как скоро этот оборотень попал к вампирам в ГПУ. Другое странно: как т а к о г о рабочие могли выбрать депутатом?! |
| | Народ и партия в одном флаконе (1929 г.) |
В свое время Каганович советовал партийцам ставить перед бастующими рабочими вопрос ребром: да, мы признаём ошибки местных органов, но ответьте, вы ЗА Советскую власть или нет, ЗА линию партии или нет? Как правило, устрашённые намёком на контрреволюционность и на последующие репрессии ГПУ, рабочие остывали и умеряли свои требования.
Но на гигантской фабрике «Красный Перекоп» (бывшей Ярославской Большой мануфактуре) получилось иначе. Когда здесь вспыхнула стачка, секретарь райкома спросил у общего собрания: «Доверяете ли вы фабзавкому?» В зале поднялись крики: «Нет, не доверяем!» Шум был таким сильным, что секретарь решил рабочих приструнить, грозно спросив: «Доверяете вы партии или нет?» И в ответ услышал то же самое. «Крики усиливались и приняли массовый характер», – сообщала информационная сводка ЦК ВКП(б).
Много разъяснительной работы пришлось потом провести коммунистам. Вместе с чекистами. |
| | Гнать таких из партии! (осень 1929 г.) |
На заводе «Знамя труда» (в Ленинграде) формовщик Никитюк стыдил большевика Шорникова, который работал изо всех сил и систематически превышал среднюю выработку. «Ты нам расценки сбиваешь!» – кричал он на Шорникова. Цеховая партъячейка пригласила Никитюка на бюро и влепила ему выговор. Но вот началась партийная чистка, его вновь вызвали на ковер и сурово критиковали. Очень радовался Никитюк, что ограничились товарищи внушением.
Могли ведь и из партии исключить. Ну и что, что Никитюк был беспартийным. |
| | Честная сделка (ноябрь 1925-май 1930 гг.) |
С введением нэпа коммунисты предложили английской компании АО «Лена Голдфилдс Лимитед» в концессию на 30 лет предприятия на Урале, Алтае, а также знаменитые золотые россыпи на Лене, которые принадлежали ей ещё до революции. Компания, конечно, отказывалась от претензий за национализацию 1918 года, должна была ввезти новое оборудование, наладить производство; но и располагала добытым золотом на очень выгодных условиях. Правда, в договор был включён пункт, что добыча должна превышать определённый минимум в месяц, иначе договор расторгается, и оборудование переходит к СССР. Компания охотно согласилась, договор был заключён, работа закипела.
Однако, когда добыча золота и иное производство были налажены, рабочие всех концессий компании в СССР (15 тысяч душ) вдруг забастовали, потребовав увеличения зарплаты в 20 раз. Переговоры со стачкомами ничего не дали, а власти объяснили концессионерам, что у нас рабочие вольны делать то, что считают нужным в своих интересах. Не помогла и нота английского правительства. Между тем время шло, и компания срочно уволила всех бастующих в надежде набрать новые штаты рабочих. Не тут-то было. Советский пролетариат, ведомый коммунистическими вождями, стойко бойкотировал английского хищника.
В итоге Главконцесском (Главный концессионный комитет СССР), в силу вышеупомянутого пункта, договор всё-таки расторгнул.
Пролетарское государство стало сильней и богаче. Рабочие приисков и заводов не получили ни шиша.
А проклятая компания портила нервы нашему правительству ещё долго. Пока в 1968 году с нею не расплатились. За причинённый ущерб. Полностью. |
| | В огороде бузина (июль 1929 г.) |
На частных огородах по реке Тузлов под Новочеркасском забастовали 125 батраков. Сказать по правде, стачку организовали «дядьки из Киева», т.е. профсоюз сельскохозяйственных и лесных рабочих. Кулаки-мироеды и не думали вести переговоры, а продолжали работать: страда ведь! Тогда стачком пригрозил конфисковать их имущество и создать колхоз. Бедолаги огородники капитулировали. Чтобы закрепить столь впечатляющую победу над плантаторами, наиболее злостных из них отдали под суд...
Скоро Советская власть приступила к выполнению угрозы: к коллективизации. И теперь уже бывших батраков, если вздумывали в колхозе волынить и бузотёрить, отдавали под суд как подкулачников. |
| По свидетельству О.Ясевич, одна коммунистическая молодая пара из Польши мечтала перебраться в СССР. Но им, рабочим, легально осуществить мечту (достать деньги на визу, на билеты) было не под силу. И однажды, распродав нехитрое имущество, они пешком, непроходимыми болотами, тайно перешли границу, о чём и заявили в ближайшем ГПУ. Там на радостях отправили гостей под конвоем в Ленинград.
Где глава семьи и получил работу по специальности на одном из крупных заводов. Правда, не сразу: ему вместе с беременной женой и малолетней дочкой пришлось посидеть в тюрьме (пока там разбирались, не шпионы ли). А ещё ему пришлось согласиться стать осведомителем ГПУ. Альтернативой был Архипелаг.
В общем, то ли устроились, то ли попались. На вкус читателя. |
| | Путиловцы шутят (1928 г.) |
Доведённые нуждой до отчаяния, рабочие завода «Красный путиловец» (в Ленинграде), который в большевистской мифологии выступал в роли форпоста революции, как-то написали 2 плаката. Под портретом Ленина был вывешен один: «Долой Ленина с кониной», а над неизвестно откуда взятым портретом последнего Романова красовалась надпись «Давай Николая со свининой».
После этого случая на заводе ввели военную охрану. |
| | Социалистическая демократия (1927 г.) |
В Крюковских вагонных мастерских (в Кременчуге) под соусом подтягивания зарплаты отсталых групп администрация решила понизить всех рабочих на 1-2 разряда. (Те читатели, которые помнят горбачевскую перетарификацию, понимают, о чём речь.) На общем собрании крюковцы, и в их числе партийцы, возмутились, что их хотели обмануть, ни одним словом не обмолвившись о поголовном урезании зарплаты. Собрание реформу не поддержало.
Райком партии засуетился, собрал актив партъячейки. Но и тот резолюцию, осуждавшую поведение партийцев на общем собрании, провалил. Тогда на общее партсобрание аппарат двинул все силы. Приехали секретарь окружкома, председатель контрольной комиссии с целой свитой и долго разглагольствовали о каком-то мнимом стачечном комитете, о связи оппозиционной группы в мастерских с белогвардейцами. Всё бесполезно. Администрация мастерских плюнула и объявила, что реформа всё равно будет проведена. |
| | Кнут без пряника (1926 г.) |
От члена подпольной «Рабочей группы РКП» Нилова на допросе в ГПУ потребовали сознаться в подстрекательстве рабочих к стачке. Он отказался, за что был раздет и получил 20 ударов кнутом. Обратно в камеру Нилова притащили за руки.
Упрямец продолжал отпираться на допросах, так что следователю пришлось дулом револьвера выбить ему глаз. Но и оставшимся глазом Нилов не разглядел своей вины. Обливающегося кровью, его бросили в одиночку. Врач заглянул к нему только через два дня.
Так чекисты искореняли рабочую оппозицию на Урале. |
|
|
